Неточные совпадения
Творческий труд над
природой, расширенный до
космического размаха, должен быть положен во главе угла.
Можно установить четыре периода в отношении человека к космосу: 1) погружение человека в
космическую жизнь, зависимость от объектного мира, невыделенность еще человеческой личности, человек не овладевает еще
природой, его отношение магическое и мифологическое (примитивное скотоводство и земледелие, рабство); 2) освобождение от власти
космических сил, от духов и демонов
природы, борьба через аскезу, а не технику (элементарные формы хозяйства, крепостное право); 3) механизация
природы, научное и техническое овладение
природой, развитие индустрии в форме капитализма, освобождение труда и порабощение его, порабощение его эксплуатацией орудий производства и необходимость продавать труд за заработную плату; 4) разложение
космического порядка в открытии бесконечно большого и бесконечно малого, образование новой организованности, в отличие от органичности, техникой и машинизмом, страшное возрастание силы человека над
природой и рабство человека у собственных открытий.
Социальный утопизм есть вера в возможность окончательной и безостановочной рационализации общественности, независимо от того, рационализована ли вся
природа и установлен ли
космический лад.
XX век выдвинет такие
космические задачи в сфере творческого труда над
природой, в области производства и техники, о каких XIX век со всеми своими открытиями не мог и мечтать, не мог и подозревать.
Машина создается при помощи материальных элементов, взятых из старой
природы, но в нее привходит что-то совершенно новое, не природное уже, не принадлежащее к старому
космическому порядку.
На более глубокую почву должна быть поставлена та истина, что величайшие достижения человеческой общественности связаны с творческой властью человека над
природой, т. е. с творчески-активным обращением к
космической жизни, как в познании, так и в действии.
Душа и тело человека формировались, когда человеческая жизнь была еще в соответствии с ритмом
природы, когда для него еще существовал
космический порядок.
При данном состоянии мира и человека мировая душа действует как внешняя закономерность
космической жизни, с принудительностью физического закона [Эту софийность души мира, или общую закономерность всего сущего, стремится постигать и так называемый оккультизм, притязающий научить не внешнему, но внутреннему «духовному» восприятию сил
природы.
Поэты и художники одни лишь видят и знают эту
космическую Афродиту, ее самолюбование, влюбленность
природы в свою идею, творения в свою форму.
Но раз возникнув, зло, как и добро, становится многочастно, многообразно и многолико, оно существует уже и как
космическое начало, — зло в
природе, и как антропологическое, — злая воля в человеке.
И разве можно определить иначе, как
космическая влюбленность, эротический пафос твари, это упоение красотой в
природе или искусстве?
То или иное понимание
космического зла и влияния первородного греха имеет бесконечную важность для учения о
природе нашего спасения, ибо в нем предрешается вопрос о Богоматери и боговоплощении.
Божественные ипостаси принимают у Шеллинга, по его собственному выражению, «die Natur und Funktion kosmischer, demiurgisiher Kräfte» (340) [
Природу и функцию
космических, демиургических сил (нем.).].
Во всех этих определениях бросается в глаза, что религия чувства, основанная на ощущении бесконечного,
космического единства, отнюдь не содержит в себе идеи Бога, которая тем не менее постоянно подразумевается Шлейермахером и вводится посредством «т. е.», как в приведенной тираде, причем делается спинозовское уравнение: deus sive natura [Бог или
природа (лат.) — выражение из «Этики» Б. Спинозы.].
Для Толстого человек есть лишь часть
космической жизни и человек должен слиться с божественной
природой.
Один из самых глубоких русских поэтов, Тютчев, в своих стихах выражает метафизически-космическую тему, и он же предвидит мировую революцию. За внешним покровом космоса он видит шевелящийся хаос. Он поэт ночной души
природы...
По нашей вине
природа омертвела, и
космическое призвание человека — микрокосма оживить
природу — макрокосм, вернуть жизнь всей иерархии естества, вплоть до камня.
Смысл христианской эпохи истории был в подвиге самоотречения, в вольном отказе от самоутверждения в порядке
природы, и христианские святые и подвижники выполняли эту
космическую по своему значению задачу.
Творческий акт человека в
природе имеет космогоническое значение и означает новую стадию жизни
космической.
Демонизм женской
природы побеждается
космическим материнством.
Человек погружен в великий круговорот
природы, и власть над ним
природы,
космических стихий есть прежде всего власть рода.
Вопрос об общении человека с
космической жизнью находится вне этого понимания
природы, как объективации.
Науки о
природе также не имеют дела с мировым целым, с
космическим единством, они познают именно частичность
природы и не благоприятны оптимистическому взгляду на космос.
Но во времени
космическом и историческом, в
природе и истории все приходит, все исчезает.
При этом личность неизбежно подчинена и порабощена органическому и в конце концов
космическому целому, человек становится лишь органом и отменяются все свободы человека, связанные с его духовной независимостью от общества и
природы.
Личность не порождается родовым
космическим процессом, не рождается от отца и матери, она происходит от Бога, является из другого мира; она свидетельствует о том, что человек есть точка пересечения двух миров, что в нем происходит борьба духа и
природы, свободы и необходимости, независимости и зависимости.
Рабство у
природы, как
космическое прельщение, может быть духовным явлением.
Прорыв из этого порочного круга есть акт духа, а не подчинение органическому
космическому ритму, которого в объективированной
природе по-настоящему не существует.
История возвращается к
природе, входит в
космический круговорот.
Правда, мы прорываемся ко внутренней
космической жизни, к
природе в экзистенциальном смысле через эстетическое созерцание, которое всегда есть преображающая творческая активность, через любовь и сострадание, но это всегда означает, что мы прорываемся за пределы объективированной
природы и освобождаемся от её необходимости.
Природа любви —
космическая, сверхиндивидуальная.
Творческие порывы сопровождают всю историю человека, но творческая
природа его была обессилена
космическим падением, погружением в низшие сферы бытия.
Природа красоты — онтологическая и
космическая.
Будет восстановлена
космическая иерархия, и человек займет свое царственное место в живой
природе.
После Христа и связанного с Ним
космического изменения человеческой
природы нет уже целостного возврата к Античности, к языческой имманентности.
Выход из рабства в свободу, из вражды «мира» в
космическую любовь есть путь победы над грехом, над низшей
природой.
И Н. Федоров проповедует неслыханную активность человека, которая должна победить
природу, организовать
космическую жизнь, победить смерть и воскресить мертвых.
Человек находился во власти
космических сил, терзавших его демонов и духов
природы.
Не только в
природе, но и в истории есть эта хаотическая, буйная стихия. И Тютчев предчувствует исторические катастрофы, торжество сил хаотических, которые опрокинут космос. Тютчев консерватор, который не верит в прочность консервативных начал и устоев. Он строит реакционную утопию для спасения мира от хаотической революции. Он воображал, что христианством можно пользоваться как консервативной силой. Его чисто политические стихотворения слабы, замечательны лишь его
космические стихотворения.